Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

путь

(no subject)


Про раскулачивание и коллективизацию:

«Ну что гвоздь забили. Победа, а что микроскопом, который йек.. так чего там. Гвоздь то забит!!”

Неет, ребята, кулак — не микроскоп, кулак — это ржавчина. Если не почистить - ничего путного не сделаешь. Ведь весь его гешефт строился на нищете и беспомощности деревни.
путь

Запрет на марксизм.

Взял, наконец, вопросы к экзамену кандминимума "История и философия науки". Ожидал разумеется, но все равно смешно: ни в вопросах, ни в списке рекомендуемой литературы нет вообще никаких следов марксистской философии и марксистской методологии исследования исторического процесса. Т.е. даже для уровня будущего кандидата наук марксизм, хотя бы в какой-то общей форме, - под запретом. Можно и нужно не знать. Как при этом историк может вообще понимать логику истории XX века - для меня загадка.

Вот и попадаются мне в ЖЖ молодые историки и философы, чье понимание сталинской эпохи - на уровне образованцев и интеллектуальных недомерков. Периодические дискуссии с ними мои читатели могли видеть время от времени. Чувства неполноценности собственного образования у них нет - они упрекают меня в том, что я не читал какого-нибудь Витгенштейна. На фоне их полного незнания марксизма мое незнание витгенштейнов ...
путь

Нужен ли кому-то сталинский марксизм?


kommari

при вопиющей скудости популярной марксистской литературы на русском


ihistorian

А чем плоха популярная марксистская литература сталинской эпохи?


kommari

У нас вон столько марксистов-надомников в одном токо ЖЖ, а хрен кто напишет для человеков и по-человечески, а не для големов


ihistorian

Не только написать - даже читать и комментировать никто не выразил желания при моем предложении публиковать марксистские тексты сталинского периода.


Между тем, теоретические марксистские материалы сталинской эпохи

1)точно не троцкистские и содержат антитела к нему.

2)отвечают на многие наши вопросы к сталинскому времени
путь

О ревизионизме в истории.

Специально для философов объясняю на пальцах, что такое ревизионизм.


Ревизионизм предполагает принципиальный пересмотр каких-то положений какой-либо теории при сохранении основ этой теории.

Иными словами, можно при желании назвать ленинизм или маоизм ревизией марксизма, но нельзя считать ревизией марксизма фашизм или либерализм, - это совершенно другие теории, которые марксизм просто отвергают безо всяких ревизий.

Современная либеральная историография советской истории не является ревизионизмом по отношению к советской историографии (она ее просто отвергла без дискуссий), точно так же современная просоветская историография (к которой можно смело относить мою работу) не является ревизионистской по отношению к современной либеральной или нацистской историографии. Я просто не собираюсь дискутировать с теми историками, которые на полном серьезе кладут в основу своих построений веру в природную кровожадность сталинского режима и при этом вообще забывают поставить вопрос о том, как это соотносится с усилиями кровавых большевиков по повышению уровня здоровья, образования, нравственности,  культуры, национальной терпимости, патриотизма, зажиточности, охране семьи и детства, охране труда, защите материнства, правом на отдых,  и т.п.

Можно спорить о научности тех или иных конкретных методов и выводов той или иной историграфии, но следует четко осознавать — это принципиально разные теоретические подходы, принципиально разные концепции.
путь

Песня доктора наук.

путь

Научная смелость.


Есть такой современный и крайне рукопожатный историк Д.С.Хмельницкий. Вот он хвалится своей книгой


М.Г. Меерович, Е. В. Конышева, Д. С. Хмельницкий
Кладбище соцгородов : градостроительная политика в СССР 1928-1932 гг.


А это образец его научной мысли: «Если все новые города проектировались изначално как лагеря, замкнутые на производство, без горизонтальных связей, с пропиской и трудовой книжкой, системой распределения пайки на производстве, без задачи сделать жизнь осмысленной и привлекательной, с клубами и ДК вместо ресторанов, трактиров, и всякимх развлекательно-зрелищных заведений и т.д., и т.п, то уроды и получались. В полном соответствии с требваниями. И развивались как уроды». 

Книга написана и уже вышла, а сегодня он спрашивает в сообществе su_industria:

“Может кто знает, как соотносятся между собой рубль 1927-28 , 1930-31 и 1937-38 гг.?

Копаюсь в стоимости квадратного метра сталинского жилья разных типов и разных эпох, но не уверен, что цены конца НЭПа, первой и третьей пятилеток можно сравнивать напрямую, без инфляционных поправок... “



Т. е. сей ученый муж уже издает антисоветские монографии, но пока даже понятия не имеет о примерном соотношении цен в 1927, 1931 и 1938 г.


И после этого кто-то катит бочку на ihistorian'a? Кстати, в моей практике это второй историк, выпустивший книгу по экономической истории, и при этом не знающий цен по своему же периоду.
путь

Дурак - последний ресурс капитализма.

Оригинал взят у domestic_lynx в НЕВЕЖЕСТВО И МРАКОБЕСИЕ
Меня пригласили на конференцию на экономическом факультете МГУ, в рамках ломоносовских торжеств. Разговор пойдёт об интеллекте – интеллектуальной экономике, интеллекте как факторе развития, экономике знаний и т.п. Эта тема мне очень близка. Вот о чём я скажу на этом чрезвычайно интеллектуальном собрании.


НЕВЕЖЕСТВО И МРАКОБЕСИЕ – МОТОР СОВРЕМЕННОГО РАЗВИТИЯ

Профессор Катасонов рассказал в ЛГ. Он любит задавать студентам такой вопрос: «Что является главным ресурсом современной экономики?» Ответы разные: нефть, деньги, знания. И всё мимо. «Главный ресурс современной экономики, - торжественно возглашает профессор, - это дурак. Ему можно впарить всё». Смех в зале.
Забавно, правда? А на самом деле это не шутка, а, как говаривал Остап Бендер, «медицинский факт». Мотором современного развития являются невежество и мракобесие.

«ОСТАНОВИМ ЕЁ И РАССПРОСИМ: «КАК ДОШЛА ТЫ ДО ЖИЗНИ ТАКОЙ?»

Человечество достигло максимума своей научно-технической мощи в 60-е годы ХХ века. После этого ничего радикального в науке и технике не произошло. Движущей силой этого развития была ракетно-ядерная гонка. Символом и апофеозом научно-технической мощи был выход человека в Космос.

В это время научная профессия была самой модной и престижной, бородатые физики были героями книг и фильмов, их любили девушки, им подражали «юноши, обдумывающие житьё». Я помню, насколько был моден Космос в моё детство – в 60-е годы. Мы знали на память всех космонавтов, я, помнится, выпускала стенгазету с заголовком, которым очень гордилась: «Новая веха космической эры – радиограмма с далёкой Венеры».

Был огромный спрос на инженеров-физиков, математиков. Именно физик был в те времена современной версией «добро молодца». Каждая эпоха порождает свою версию героя нашего времени – так вот тогда это был учёный–физик. Лучшие, умнейшие поступали матшколы, а потом в какой-нибудь МИФИ или МФТИ. Очевидно: чтобы один стал мировым чемпионом, тысячи должны начать играть в футбол в дворовой команде. Точно так и чтобы один совершил мировое открытие, мириады должны выйти на старт: прилично учить физику-математику, морщить лоб над задачкой из журнала «Квант», стремиться к победе в районной олимпиаде. И все эти занятия должны быть модными, уважаемыми, престижными. Так тогда и было. Быть умным считалось модно. В моё детство был альманах «Хочу всё знать!» - там писали по большей части о науке и технике. И дети в самом деле хотели это знать.

Уже в 70-е годы словно закончилось горючее в ракете и она вышла на баллистическую орбиту. Всё шло вроде по-прежнему, но шло по инерции, душа мира ушла из этой сферы жизни. Напряжение ракетно-ядерной гонки начало сходить на нет. Постепенно ядерные сверхдержавы перестали взаправду бояться друг друга и ожидать друг от друга ядерного удара. Страх стал скорее ритуальным: советской угрозой пугали избирателей и конгрессменов в Америке, а «происками империализма» - в СССР. То есть гонка вооружений продолжалась: большое дело вообще обладает колоссальной инерцией, просто так его не остановишь: вон у нас советская жизнь до сих пор не до конца развалилась. (Я имею в виду и техническую инфраструктуру, и броделевские «стркутуры повседневности»).

Гонка вооружений продолжалась, но такого, чтоб министр обороны США выбросился из окна с криком: «Русские идут!» - такого уже быть не могло. Гонка вооружений со временем утратила свою пассионарность, стала делом не боевым, а всё больше бюрократическим.

Научно-технические требования правительств к своим научным сообществам понижались. Политическое руководство уже не говорило учёным, как тов. Берия тов.Королёву, сидя в укрытии на атомном полигоне: «Если эта штука не взорвётся, я тебе голову оторву!».

Соответственно и научная профессия, оставаясь по-прежнему престижной, всё более и более становилась просто одной из профессий, не более того.

Из анналов истории нашей семьи. Отец и дядя моего мужа на рубеже в начале 50-х годов поступили в институты: мой свёкор в Бауманский, а его брат – в МГИМО. Так вот тот, кто поступил в Бауманский, считался в своём окружении более удачливым и. так сказать, крутым, чем тот, кто поступил в МГИМО. Уже в моё время, в 70-х годах, шкала престижа изменилась на обратную.

Проявлением этого нового духа оказалась знаменитая Разрядка напряжённости, под знаком которой прошли 70-е годы. Всерьёз в военную угрозу никто не верил, не строил бункеры в огороде, не запасался противогазами. Тогда восторженные певцы Разрядки говорили, что это – истинное окончание Второй мировой войны, истинный переход к миру. Вполне возможно, в духовном, психологическом смысле именно так и было.

Соответственно и мода на науку, на естественно-техническое знание, на научный образ мышления – постепенно сходила на нет. Наука ведь не способна развиваться на собственной основе, из себя. Задачи ей всегда ставятся извне. В подавляющем большинстве случаев это задачи совершенствования военной техники. Из себя научное сообщество способно породить только то, что называется «удовлетворением собственного любопытства за казённый счёт».

В 60-70-е годы научный способ мышления (т.е. вера в познаваемость мира, в эксперимент и логическую его интерпретацию) всё больше уступала месту разного рода эзотерическим знаниям, мистике, восточным учениям. Рационализм и свойственный науке позитивизм стал активно расшатываться. В Советском Союзе это официально не дозволялось, что только подогревало интерес. Великий бытописатель советского общества Юрий Трифонов запечатлел этот переход в своих «городских» повестях. Инженеры, научные работники – герои его повестей - вдруг дружно впадают в мистику, эзотерику, организуют спиритические сеансы. На Западе в это же время распространилась мода на буддизм, йогу и т.п. учения, далёкие от рационализма и научного подхода к действительности.

Это было одной и предпосылок того, что произошло дальше. Были и другие мощные предпосылки.

«ЖИТЬ СТАЛО ЛУЧШЕ, ЖИТЬ СТАЛО ВЕСЕЛЕЙ»

Примерно в 60-е годы прогрессивное человечество настигла своеобразная напасть.

Примерно в 60-70-е годы в ведущих капиталистических странах случилось то, чего не оно, человечество, не знало с момента изгнания из рая. То, что об этом никто не трубил и не трубит, лишний раз подтверждает неоспоримое: и в своей маленькой жизни, и в общей жизни человечества люди отцеживают пустяки, а большое и главное – даже не замечают. Так что же такое случилось?

Случилось страшное.

Базовые бытовые потребности подавляющего большинства обывателей оказались удовлетворенными.

Что значит: базовые? Это значит: естественные и разумные. Потребности в достаточной и здоровой пище, в нормальной и даже не лишённой определённой красоты одежде по сезону, в достаточно просторном и гигиеничном жилье. У семьи завелись автомобили, бытовая техника.

Ещё в 50-е и в 60-е годы это было американской мечтой – мечтой в смысле доступным далеко не всем. В Англии 50-х годов даже родилось такое слово subtopia – склеенное из двух слов «suburb» (пригород) и «utopia»: мечта о собственном домике в пригороде, оснащённым всеми современными удобствами.

Пару лет назад назад блогер Divov разместил в своём журнале интересный материал на эту тему. Это перевод фрагмента воспоминаний о жизни в Англии, в провинциальном шахтёрском городке рубежа 50-х и 60-х годов. Так вот там на весь городок была одна (!!!) ванная, «удобства» у всех жителей были на дворе, содержимое ночных горшков к утру покрывалось льдом, мама стирала в корыте, фрукты покупались только когда кто-то заболевал, а цветы – когда умирал.

Так вот достаточный житейский комфорт и обеспеченность стали доступны примерно двум третям населения в конце 60-х – начале 70-х годов. С напряжением, с изворотами, но – доступны. Речь, разумеется, идёт о «золотом миллиарде».

Прежде этого не было никогда в истории и нигде в мире! До этого нормой жизни простолюдинов была бедность. И повседневная напряжённая борьба за кусок хлеба. Так было во всех – подчёркиваю: всех! – странах мира. Перечитайте под этим углом зрения реалистическую литературу от Гюго и Диккенса до Ремарка и Драйзера, почитайте «Римские рассказы» 50-х годов итальянского писателя Альберто Моравиа – и вам всё станет ясно.

И вот всё дивно изменилось. Нормальный, средний работающий обыватель получил сносное жильё, оснащённое современными удобствами и бытовой техникой, он стал прилично питаться, стал покупать новую одежду.

Мне доводилось беседовать с пожилыми европейцами, которые помнят этот тектонический сдвиг, этот эпохальный переход, этот … даже и не знаю, как его назвать, до того он эпохальный. Помню, один итальянец рассказывал, как после войны у него была мечта: съесть большую тарелку щедро сдобренных сливочным маслом макарон. А в на излёте 60-х годов он вдруг обнаружил, что «non mi manca niente» - дословно «у меня ничего не отсутствует». А это ужасно! Что же получается? Человек отодвигает тарелку и говорит: «Спасибо, я сыт»? Что же дальше?

Иными словами, модель развития, основанная на удовлетворении нормальных потребностей на заработанные людьми деньги, исчерпала себя. У людей не было и не предвиделось ни роста наличных денег, ни роста потребностей. Бизнес мог расти только с ростом населения, которое тоже как назло прекратило рост в развитых странах.

Достоевский в «Подростке» пророчил. Наестся человек и спросит: а что же дальше? Смысл ему жизни подавай. Или иные какие цели.

Но в реальности спросил не человек. Его опередили.Collapse )

путь

Были ли сталинские ученые свободны от собственного народа?

Оригинал взят у ms_frutti в Немного истории российской науки

Прочла пост  ihistorian
Комметариев оставлять я никаких там не стала, осталю ссылку здесь, у себя в журнале на проект Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН Социальная история отечественной науки
Можно, конечно, говорить, что Сталин ничего такого не делал, что ученых и в 20-е высылали. Однако, Николай Иванович Вавилов, Давид Борисович Рязанов... (как и многие другие ученые http://www.ihst.ru/projects/sohist/repress/academy.htm)  
Можно ли за 15 мин. сделать прививку против десталинизации в этом случае?



А что сталинские ученые - это лишь мыши дрожащие, никогда не участвовавшие в интригах и политической борьбе?

Или может быть сталинские ученые - это каста избранных, для которых не прописан УК?

Или все-таки сталинские ученые должны были быть везунчиками, по которым никак не мог попасть ни один случайный  удар в гражданских баталиях сталинской эпохи?


Наука при Сталине стала одним из центров управления государством, к рекомендациям ученых власть стала прислушиваться, на научные проекты выделялись колоссальные народные средства. И этот социальный статус сталинской науки предопределил свои соблазны, свои интриги и свою меру ответственности.