November 18th, 2011

путь

Ужасы военного ГУЛАГа-II.

В данном кусочке воспоминаний зека-антисоветчика обратите внимание на нормы отношений между начальством лагеря и зека, на то, как только что вышедший зека бесстрашно крутит любовь с женами лагерных офицеров. Кстати, на фронт всяких троцкистов никто не призвал, - они спокойно пьянствовали и заводили любовниц, скупали краденое, пока другие гибли на фронте. Сохраняли свое здоровье, чтобы потом предъявить вышившим фронтовикам свои мерзкие счета "невинных жертв репрессий"


«Немного погодя начальнику лагеря предоставили право "пересидчиков" "за особые трудовые отличия" переводить на вольнонаемное положение. Тарханов сначала, конечно, боялся, как бы чего не сказали и как бы не заподозрили его в притуплении бдительности. Он говорил:
- Освобождать буду аптекарскими дозами. Как по рецептам. Первыми он освободил известных на всю Воркуту горных мастеров. Это было событие, о котором кричало лагерное радио и писались плакаты. Но вскоре Фейтельсон настоял, чтобы освободили и ведущих инженеров. Потом пересидчиков-горняков стали освобождать подряд. С ними пошли строители, механики, железнодорожники и другие. Вскоре крупнейший лагпункт пришлось разгородить и в бараках расселить новых вольнонаемных.
Среди экономистов скопилось тоже человек 20 пересидчиков. К этому времени я опять был начальником, потому что Озерова вынуждены были убрать за пьянство. Со списком моих пересидчиков я пошел к Тарханову. Он испугался:
- Политотдел и так кричит, что я освобождаю всех троцкистов. А ведь Ваши угля не дают! Не могу. Только по аптекарским рецептам. Началась торговля. После долгих уговоров он согласился на десять человек. Кого же включить в их число? Любому обидно оставаться под конвоем, когда других освобождают! Но один из наших пересидчиков велел передать мне, что он не желает освобождаться.
Это был Малеев - один из самых ярких и талантливых наших экономистов. В прошлом он работал в "Комсомольской правде", но еще в 1935 году как троцкист был отправлен в ссылку, а оттуда в лагерь. На первых порах в лагере он пытался отмежеваться от таких же, как он, троцкистов. Он думал, что это ему поможет, но, конечно, вызвал только настороженное к себе отношение. Он долго не мог устроиться на какую-нибудь работу по специальности, так как его подозревали в связях с оперотделом. А теперь ему хотелось продемонстрировать свою солидарность с теми, кто оставался в лагере. Я не стал его отговаривать. У двух или трех экономистов сроки только что закончились и по сравнению с другими, которые пересиживали больше года, они могли подождать. Что же касается остальных, то выбора не было - кого-то надо было обижать. Посоветовавшись со своими помощниками, я решил включить в список прежде всего начальников плановых частей, рассчитывая, что в дальнейшем сумею добиться освобождения и для остальных.
Когда оформление и согласование прошло все инстанции и документы об освобождении были готовы, всех пригласили в кабинет к Тарханову. Он сказал небольшую речь и стал вручать документы, подчеркнуто называя каждого товарищем:
- Товарищ Папава Александр Иванович, поздравляю! Затем следовало рукопожатие.
- Товарищ Прикшайтис Николай Иванович... По окончании этой процедуры все, выйдя из кабинета, столпились в приемной. Кто-то подошел ко мне:
- Куда же теперь деваться? Ведь жить-то негде!
- И одеяло пришлось сдать. А где теперь возьмешь?
Но кое-как большинство все-таки устроилось. Некоторые оказались очень настойчивыми в делах собственного устройства, особенно Николай Иванович Прикшайтис. Вообще, характеры, которые в заключении были сглажены общей подавленностью, начали теперь проявляться с непредвиденной резкостью. Все человеческие страсти вырвались наружу, как джин из раскупоренной бутылки, и в своей неприкрытой наготе и на глазах у всех обнаруживали свою мелочность и обыкновенность. Александр Иванович Папава быстро обзавелся любовницами из числа скучающих жен вохровских офицеров и повел веселую жизнь с кутежами и карточной игрой.
Кое-кто, наоборот, оказался прижимисто-скупым и стал всячески отгораживаться от товарищей. Некоторые проявили неудержимую страсть к хотя бы небольшому господству над людьми; они считали, что родились начальниками. Многие старались, преодолевая наши скудные возможности, устраивать свою жизнь, "как у людей", обзаводиться обстановкой, скупать краденые вещи и заводить временные семьи. Николай Иванович Прикшайтис решил оставить довольно-таки постную жизнь экономиста и стал заведовать бытовым комбинатом, то есть пошивочными и сапожными мастерскими, представлявшими собой жирный пирог, к которому рвалось множество охотников».

Зубчанинов В.В.Повесть о прожитом// Октябрь. - 1997. - №8. - С.129-130.
путь

Невинная жертва сталинских репрессий.

Просматриваю папку, в которой содержатся информационные сводки в адрес саратовского обкома ВКП(б) по письмам, поступившим в редакцию саратовской газеты «Коммунист» в 1937 г. Читаю в сводке от 25 февраля 1937 г.:

«Из колхоза имени Криницкого пишут следующее. Полевод колхоза растратил нескоько тысяч рублей. Дело было передано в суд. Суд установил, что деньги были расстрачены. Но во время заседания суда секретарь канткома ВКП(б) Ставнев позвонил народному судье и предложил оставить дело без последствий. Секретарь канткома Ставнев также предложил следственным органам замять дело о расхищении имущества председателем колхоза Быстровым. И несмотря на то, что следствие, проведенное по распоряжению прокурора распублики тов.Скудра подтвердило преступление, Ставнев добился, чтобы Быстрова не судили...»(ГАНИСО. Ф.594.Оп.1.Д.923.Л.22)

К сожалению в этой папке нет сведений о предпринятых мерах по письмам. Но Ставнев — важная фигура. Открываю другую папку, в которой поименно названы секретари райкомов партии Саратовской области, снятые с работы в период с августа 1937 г. по 5 февраля 1938 г. «как враги народа», «как пособники врагов народа» и по более легким обвинениям. Как вы думаете, нашел ли я там Ставнева?

Под номером 12 в числе снятых «как враг народа» есть Ставнев В. - 1-й секретарь Балашовского РК ВКП(б) (ГАНИСО.Ф.594.Оп.1.Д.911.Л.39)

В другом деле (ГАНИСО.Ф.594.Оп.1.Д.909.Л.107) находим, что Ставнев В.А., 1-й секретарь Балашовского райкома ВКП(б) снят решением бюро саратовского обкома ВКП(б) 5 августа 1937 г. (протокол №2)

Смотрим современный список жертв репрессий: Ставнев Василий Алексеевич. Саратовская область. 22.12.1937 г. Категория 1 (АП РФ, оп.24, дело 413, лист 346)

Я не думаю, что это разные люди, а считать ли данного любителя "басманного" правосудия невинной жертвой сталинских репрессий - решайте сами. Я же попробую дополнить своей реконструкцией:

Руководитель района даже фамилию какого-то полевода знать не обязан. Включая здравый смысл, мы понимаем, что Ставнев пошел на преступление по звонку председателя колхоза (которого полевод мог потянуть за собой). Но председателей колхоза у Ставнева в районе несколько десятков, неужели он летит сразу выполнять все их криминальные просьбы? Уверен, что Ставне не мог отказать в просьбе только по самой очевидной причине: полевод тянул председателя колхоза, а председатель колхоза - секретаря кантона Ставнева. Почему? Да потому что Ставнев скорее всего прикрывал данного председателя колхоза, а тот отстегивал ему на подарки и прочее. Все - в одной коррупционной связке, а в терминологии того времени - члены одной антисоветской организации. А прокурор Скудра — соучастник, и попал он в один список от 22.12.1937 г. вместе с «врагом народа» Ставневым не случайно.